Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

"Похищение" Нового года.

В суете мероприятий по подготовке ГРНГ (Генеральной репетиции Нового года) случился просмотр фильма "Похищение", снятого в далёком 69-м году, режиссёром Юрием Суреновичем Сааковым. По теме вспомнился неудачный мой опыт работы у бывшего друга на проекте "Новый год на Первом". Бывший друг, получив от Первого заказ на производство, позвал меня потрудиться исполнительным продюсером и в процессе предложенного перестал быть другом. Такое случается. С проекта я соскочил, но успел подглядеть многое. На основании вышеизложенного и ещё ряда нехитрых умозаключений, напросилась формулировочка: "Похищение" и "Новый год на Первом" - разнесённые во времени клоны. Пересечения столь многочисленны, что порой даже смешны - национальность изготовителей продюсеров общая - Маша Даниелян и Юрий Сааков. И по стечению обстоятельств судьбы с обоими мне доводилось встречаться. С Машей Даниелян на упомянутом проекте, а до того в контексте общения с Константим Эрнстом, во времена, когда тот был ещё Костей, тоесть, лет пятнадцать назад. Юрия Суреновича довелось частенько видеть в кабинете моего мосфильмовского директора Владимира Петровича Клименко. Тот испытывал к Саакову крайнюю уважуху и всё норовил сделать приятное - машину служебную давал, да и вообще, всячески опекал. Сааков был полон нездоровой полнотой, передвигался и говорил с одышкой, очевидно болел и дело шло к концу... Природа директорского почтения к Саакову тогда мне была не совсем ясна - полагал, что Петрович был человеком грубым, но сентиментальным. Одно дело выказывать уважение к режиссёру, но другое, та амплитуда проявления этих чувств, которую Клименко демонстрировал к Саакову. Посмотрев фильм, понял. Сааков в своё время был одновременно и Тиграном Кеосаяном, и Федей Бондарчуком, и Мишей Хлебородовым, и Сергеем Кальварским... Сааков снимал музыкальное кино, предтечу клипов. Почтение же к изготовителям музыкального видео оказывается началось не вчера...
При единой генетической основе клоновые фильмы очень разные. Критикам отечественного телевидения следует посмотреть "Похищение" для того чтобы понять - как далеко всё-таки рванули телевизионные технологии и речь не только о технических технологиях - творческие ухищрения тоже стали очень технологичны. При сравнении обоих продуктов очевидным кажется и общая их кичевость. Да, новогодние празднования телеканалов ежегодные соревнования в киче. У одних этот кич очевиден, другие научились его маскировать и припрятывать, но если уж быть совсем откровенным с собой, то придётся признать факто того, что и весь институт празднования Нового года - нарядный кич.
Ещё пара наблюдений после просмотра "Похищения" - в советские  времена тоже порой не хватало денег на новогодние веселение народа - с экрана выглядывает неопрятная бедность. Неопрятность в грубо исполненных выгородках, в топорных съёмках наивным эффектом фронтпроекции,  в "фронтовой" униформе пожарных... По всему видно - денег на картине было мало. Смотреть фильм надо, вопреки некоторым сценам из тяжёлого нашего "культурного" прошлого, которые были невыносимы уже в годы его создания. когда и кому, кроме режиссёра Саакова, взбрело бы в объединить функцией ведущих таких разных людей и актёров как Стеблов, Онуфриев и Крамаров? Пожалуй, только Маше Даниелян - Цекало, Светлаков, Ургант, Мартиросян.
В голове тесно от мыслей про всё новогоднее и музыкальное, но поспешу в бассейн, а вечером допишу на эту тему...
Напоминаю, что ещё можно заказать столики и принять участие в нашем киче - репетиции Нового года.
Звоните в ресторан "Архитектор" по телефону: 6903221 и записывайтесь на репетицию - 5 ноября в 21-00.

"Гадкий утёнок" Бардина - это про Ходорковского?

Нарочито выписал название поста так провокационно. Что б читали. Имею чего сказать. Первое и главное - Гарри Яковлевич Бардин - дивный, чудесный, замечательный человек, признанный художник, умница и талантище. Всё это видно невооружённым взглядом и все его произведения тому несмываемыми вещдоками. Сам Гарри Яковлевич, пришедший на Первый (!!!) БЛОГЕРСКИЙ (!!!) показ своего детища с юбилея своего друга Петра Ефимовича Тодоровского, пришедший чуть под шафэ, радостным и раскованным, пришедший для встречи с долгожданным зрителем. Только представьте себе - ожидание премьеры длинной в шесть лет! То, что премьеру начинают ожидать с момента запуска, а то и раньше, знаю не понаслышке. Начинают! И ждут. И срываются с цепи от радости, что труд твой вот он - на экране. Доводилось видеть радость от премьеры режиссёров проходивших производственный цикл куда меньшей длинны. Год жизни потраченный на фильм, буквально, сводит с ума, заставляет говорить глупости, шутить и смеяться, казаться смешным и милым. А в случае с Гарри Яковлевичем ожидание длилось и длилось... Наверное, поймут только женщины, сам даже не могу себе представить - роды длиной в шесть лет!
Пришёл Бардин в темноте, на последних кадрах своего фильма, в момент, когда Гадкий Утёнок уже обернулся Прекрасным Лебедем и пролетев над Птичьим (Скотным) двором, мощью своих белоснежных крыл сорвал перьевые поровы с тех, кому долго и безответно хотел быть родственником, кого спасал от Лисицы, на кого долго и безуспешно хотел походить. Несостоявшаяся родня осталась голой и босой, посреди зимы, в окружении забора, за который им нет шансов выбраться - разве, что на некую кухню, в виде жаркого... Вот они какие - эмигранты-то. Белокрылые и улетающие к солнцу...
Вообще-то в фильме изрядно недетской жёсткости. Не рискую раскрыть какую-нибудь сюжетную тайну - все с детства помнят про што там у Ганса Христиана. Встреча ГУ (Гадкого Утёнка) с дикими гусями, которые тонко поправили героя: "Мы не дикие, мы - свободные", встреча, которая завершилась их гибелью - недвусмысленно передаёт мысль автора: "Свобода это ответственность, свобода, порой, это и страдание и смерть." Высоко, благородно, правдиво.
Повторяю - в фильме много адресованного, отнюдь, не детям. Вопрос из зала, впрочем, так и не прозвучавший - а кому адресованно? То, что современные дитя не разглядят в индюке на импровизированном дощатом мавзолее Брежнева - козе понятно, не то что курам. А вот в мелодиях маршей детям достаточно легко опознать современные парады. Гарри Яковлевич с большим удовольствием рассказывал про волшебную запись музыки - Сам Владимир Спиваков, разучив за ночь партитуру, проникнувшись, предварительно и очередной раз творениями П.И. Чайковского, поверив Бардину, его трактовке фильма, записал вполне себе издевательски звуки маршей Российской армии. Мне, например, не кажется возможным зло иронизировать над нашей воюющей армией. Ведь воюем же... И грядущие войны, которые непременно случатся в обозримом будущем, не позволяют издеваться над мелодиями пробуждающими боевой дух. Впрочем, художник на многое имеет право, тем более, когда этот художник Гарри Бардин.
И снова к вопросу об адресности, а столо быть и о аудитории фильма. За моей спиной искренне смеялись люди. Смеялись диснеевским гэгам, искусной мимике сотворённой волшебниками - творческим коллективом Бардина. Смыслового смеха, как мне кажется, не услышал. Как долго смогут слушать дети невыносимые по жалобности тексты Юлия Кима, пропеваемые единственным положительным героем фильма, кажется на музыку адажио из "Лебединого озера" - ГУ, бог весть... Когда звучит музыка из второго (лебединого) акта, (ой, не запутаться бы в Одетах-Оделиях, принцах Зигфридах и Злых Гениях...))), а под эту музыку высоким голосом поёт замечательная виолончелистка (забыл фамилию), поёт на стихи Великого Юлия Кима, то всемирная тоска разъедает сознание вполне себе пожилого меня, а про детей страшно и подумать... На лицо, ИМХО, очевидный перебор с драматизмом для детской аудитории. Не говоря о том, что третье по счёту исполнение ГУ жалостной песни излишне по счёту и общей длине этой тоски.
Снова про адресность - фильм вполне радостно примут ровесники Бардина, молодёжь отвыкла от такого затянутого формата. Это данность сегодняшней аудитории, грустная, но данность. Не была учтена.
Вообще, по мне, так избыточно много политических аллюзий. Злобы дня чрезмерно. Фиги, торчащие из бардинсих карманов устарели уже лет двадцать как.
К сожалению, плохо прописан и сценарий. Закрыть упрёки в этом одним словом - мюзикл, вряд ли удастся.
Замахиваясь критикой на безусловного мэтра, мастера и умницу Гарри Бардина, понимаю бесчеловечность этого своего замаха. Готов признаться даже в том, что это хамство... Но что поделать6 если видение мастера своей страны мне представляется узким. Россия, про которую рассказывал на встрече Гарри Яковлевич и про которую он снял свой фильм, эта Россия значительно шире сектора расмотрения режиссёра. Могучий кругозор Бардина, уже окружающей его действительности. Бардин знает на зубок всего Чайковского, он в курсе дрязг в профессиональном сообществе, его представление о России - представление белокрыло-лебединое, а на самом деле, Россия это и марширующий и поющий хором Птичий двор и дикие (свободные) гуси и хрустальной чистоты лебеди - все перечисленные - все они Россия и одни не существуют без других, увы. Сегодняшняя Россия это страна Путина и Медведева, и всей шоблы госчиновников, и Шевчука, и Бардина... Россия включает в себя всех перечисленных и ещё, порядка ста сорока миллионов, без каждого из которых Россия не полна.  То, что у Бардина единственный положительный герой это эмигрант Лебедь (Аз-воздам), мне представляется главной ошибкой мастера.
Впрочем, злоба моя иссякла. Фильм, безусловно, необходимо смотреть - все мои злобствования не помешают "Гадкому утёнку" занять своё почётное место в истории, в Вечности, к которой аппелирует мастер.  Титанический труд бардинской команды, великая музыка в великом исполнении, мастерство и артистизм Гарри Яковлевича - всё на экране. Смотреть непременно!!!

 

ЗЫ: все мысли, как обычно, не влезли... Запомнилась и рассмешила актёрская задача Бардина Константину Аркадьевичу - голосу червяка: "Это как бы еврей в казарме Чёрной сотни".

А про Ходорковского это я так - пошутил.

(no subject)

Подбросило сегодня в 5 утра. Так-то тоже встаю рано - йога в 7-15 начинается три раза в неделю - стараюсь успевать. Но обычно будильник начинает безобразничать в шесть. А сегодня подбросило без будильника. Делать нечего - сделал вид что не сплю, ткнул пальцем в пульт и выслушал гимн. Лёжа. Не шибко патриотично, но я в этом не стану Михалкову признаваться. Да, ему и не до меня - у самого полна жопа огурцов...
Отправился в гигиеническую комнату, сидя почитал журнал. После лёжа полежал в ванной. Снова почитал. Покудова по ванной комнате передвигался, взглядом на свою ногу поглядел. "Ай, - думаю, - какая же у меня красивая нога! Сухая, мускулистая, загорелая, с сеточкой синих венок, средней мохнатости... И чего, спрашивается, девки меня не любят?"
Думал таким образом без особого надо сказать, страдания, сам себя ловя на мелком искажении правды-истины; Девки всё-таки любят, правда, не те и не так...
Зубы почистил, то, сё... А до выхода из дома добрых сорок минут. дай, думаю, отображу письменно это раннее утро. Взял и отобразил.
ХОР: зачем?)

ЗЫ: да, про утреннюю эрекцию не упомянул - была... хотя, кому это интересно...

Весёленькое из 90-х

Тут, вспомнилось одна история. Презабавная.
Вот, слушайте.
Лихие девяностые. Год уже пятый, а то и шестой...
Один мой приятель, отдыхая в клубе "Бульдог", кажется, сообщил одной барышне, из тамошних, номер своего мобильного. Барышня активно им интересовалась, рассказывая, что любит секс и её разудалые подруги, тоже. Всё звучало искренно и вполне добросовестно - девушке нравилось выпивать всякие алкагольные напитки под громкую клубную музыку и продолжение её тоже устраивало...
Она позвонила этому приятелю (имена в этом рассказике будут заменены условными прозвищами, что б жён не сердить), позвонила она, значит, приятелю, а у того возьми и нарисуйся срочный вечер с женой.
Ну, чего, спрашивается, добру пропадать? Он, прямо на работе, трубочку своему коллеге передаёт и ситуацию обрисовывает.
- Оттянись хоть ты, Коллега, - говорит, - а заодно, и Znatokinа подтяни. Чего ему в добром деле не поучаствовать?
Долго ли, коротко - созвонился Коллега со мной и диспозицию обрисовал.
Встреча с девчЁнками, по-моему, была определена около зала Чайковского, который и сейчас находится по месту постоянной дислокации. Метро Маяковская.
Приметы тоже были своеобразные. Обе девушки блондинки, но одна в очках.
Долго рассусоливать не стану, нашлись они с такими приметами.
Сказать, что что-то особенное - гнусно наврать. Так себе девчонки. Одна, ну, прямо совсем не фонтан. Которая без очков. В остальной, очки и было самым главным. Ну и так, ничего...
Кстати, очки, как-то сразу и укололи в подкорку. Нет, ничего острого из них не торчало, но остальным предметам туалета у девчонок очки эти не совсем соответствовали. Очки дорогие, сразу видно, а девчонки одеты средненько...
Но в первые моменты, разве такое в голову приходит?
Стали кружить по окрестностям. Я, как знаток ночной жизни, взялся прокладывать маршрут. Сразу повёл кампанию к клубу "Экипаж", где состоял в привилегированным членстве.
Да, забыл упомянуть, что мужиков в кампании оказалось больше - Коллега пригласил ещё и нашего товарища, которого стану условно называть Дружбан.
Приходим мы впятером к "Экипажу" и там натыкаемся на спецобслуживание. Еврейский случай, знаете ли...
Делать нечего, пошли в клуб "Булгаков", который на ту пору открыл в занменитой подворотне Федя Бондарчук и куда у меня тоже был свободный проход.
Прошли в "Булгаков", расселись за низенькими такими столиками. Заказали всякой снеди и вкусных вкусностей.
Девушки веселятся, мы тоже. Пьём себе и гуляем.
Пришла пора заведению закрываться и мы, по умолчанию, отправились в одну из квартир, а конкретно, к Коллеге домой. Его жена куда-то отлучилась на недельку и не воспользоваться этим было бы глупо.
По дороге, заехали в один из немногочисленных тогда ночных магазинов. Затарились спиртным и снедью.
Девчонки нашему численному преимуществу не возмущались, а только всё время переспрашивали, какое метро рядом и по какой улице сейчас едем.
Они спрашивают, а мы им подробненько так и отвечаем.
Затарились мы в магазине, а тут Дружбану пришло строгое сообщение от жены. На пейджер. Мол, срочно прибыть домой, а про еблю и думать забыть! Вот же бывают прозорливыми жёны!
Дружбан отвалил. Остались мы двое на двое - я с Коллегой и эти две барышни. Одна в очках.
Заходим в дом к Коллеге и тут, с порога, барышня, которая в очках, возьми и скажи: "Надо срочно позвонить бабушке, что я домой не прийду. А то она старенькая и станет волноваться."
Ну, надо, так надо. Хотя, странный звонок старенькой бабушкев в третьем часу...
Ушла очкастая в спальню звонить, а предварительно снова уточнила точный адрес местоположения. Дверь за собой плотно закрыла.
Мы с Коллегой пока всякую снедь на столе расставляли, даже и забыли про очкастую. Вторая с нами хлопочет, бутылки расставляет, колбаску на тарелочки раскладывает.
Вернулась из спальни очкастая, у нас уже стол накрыт. Рассаживаемся.
За вечер девчонок подразглядели и либидо наше приутихло. Коллега мой сильно похотлив был в ту пору, а у меня уже стали проявляться признаки избирательности. Посторонних женщин к себе с трудом подпускал и блядство перестало радовать. Нет, с эрекцией порядок, тьфу, тьфу, тьфу, но избирательность сильно съужала сектор обстрела.
В общем, ебаться не торопимся, а наоборот, мне, как бы и лениво.
Коллега гитару взял. Стали наши старые отрядные песни петь. Коллега выпивал, а я не сильно. Вина, кажется, не было, а к водке я с предъубеждением.
Вдруг, в ночи звонок. Кого бы это? - думаем мы. Подумали, что Дружбан вернулся, жене напылив лживого...
Коллега пошёл открывать...
У нег продолговатый такой корридор перед площадкой с лифтом. И дверь на площадку. Картонная. Рифлёным туманным стеклом в половину себя оснащённая. На двери замок. Простой английский. С язычком.
Пошёл, значит, Коллега к двери этой. Возвращается. На лице некоторое дедоумение.
- Какие-то ребята там, - говорит, - утверждают, что у нас тут ихние девушки и хотят это всё обсудить...
А я к тому времени уже свитерок снял, сижу мышцой поигрываю, сам от себя завестись желаю... Дуркую в общем.
На такое заявлени Коллеги я среагировал, как всегда, с губительной для себя быстротой:
- Коллега, а что у тебя в доме есть такого?
Имея ввиду орудия защиты и нападения. Коллега и демонстрирует свой арсенал - газовый пистолетик и электорошокер. Я, хвать, электрошокер, хотя, идиот, не спросил даже, как им пользоваться...
И прыг по коридору. К двери этой картонной.
Забыл упомянуть, за неделю до описываемых событий, на Мосфильме, прегружая себе в машину какой-то аккамулятор, потянул себе спину в крестце. Поскулил-поскулил и нарядился в специально купленный американский фиксирующий пояс. Так в этом синем поясе, фирменно и передвигался...
В этом поясе на проясе и открыл я эту картонную дверь с рифлёным стеклом...
А там стоят два необычайно больших человека с необычайно свирепыми лицами.

У меня сейчас сядет батарейка в ноуте. Поэтому допишу после...
За ошибки извините, после подправлю, а то сдохнет...

совсем старые песни

вспоминая Костю...
Oct. 23rd, 2008 at 7:39 PM
Вспомнилось тут, когда упоминал Эрнста, о давнем периоде наших с ним добрых отношений. Году в 97-м я издавал журнал "Кинопроизводство".



Проект бессмысленный и наивный. Особенно в те годы пустых студийных коридоров, беспризорных и подавленных кинематографистов.
Для интервью в этот журнал я и притопал к генеральному продюсеру ОРТ, Косте, посудачить о тогдашних, как мне казалось, проблемах кинематографа и о непростых отношениях родственных отраслей - кино и телика. Как сейчас понимаю, и интервью поличилось слабеньким, да и темы для него выученные. Видимо, мой журнал был настолько диким и несвоевременным, что тогдашние мои собеседники общались со мной на полном серьёзе.

Как сейчас помню - ортэшный этаж в Стаканкино, просторная приёмная костиного кабинета, засиженная охраниками и толпой взрослых девушек-референтов-редакторов. Интервью предназначалось второму номеру журнала, потому, первый номер разбросался на большом переговорном столе, вперемежку с пепильницами, пачками сигарет и фотками тогда любимого Эрнстом проекта "Старые песни о главном". Пришедший со мной мосфильмовский фотограф истово щёлкал затвором камеры, комната тонула в дыму, а Костя отвечал на мои дебильные вопросы и, казалось, их дебильности не замечал.
С дымом под потолком соседствовал добрый ангел и расположение нас, собеседников, друг к другу почти подбиралось к высшей риске по шкале действительной мужской дружбы.
Рассвспоминавшись на тему: "когда же и при каких обстоятельствах мы с ним познакомились", плавно перешли к перемыванию косточек общих знакомых художников.

Поупражнявшись в злословии, перешли к темам общечеловеческим. Мужские темы - оружия и единоборства. Заплелись языками так, что Костя, изобразив лицом тайное знание и безусловную посвещённость, принялся показывать мне недавно подаренные ему дуэльные пистолеты.
Показ проходил в "святая святых" - комнате отдыха, которая располагалась за тайной дверью, недалеко от главного продюсерского кресла страны. Закабинетная комнатка, с персональным санузлом и солдатской кроваткой была скромна, если не сказать сиротская.

Пистолетики были так себе. Такими сегодня усыпаны полки любого сувенирного магазинчика. Но чувство сопричастности к тайному арсеналу генпродюсера страны толкнуло меня на встречную откровенност:

Дело было года полтора до описываемой встречи.
На просторах страны бушевал диковатый капитализм, первично накапливались капиталы и первые богатые люди реализовывали свои детские мечтания и комплексы, финансируя кинопроекты своих заведомо творческих приятелей.
Я только-только закончил участие в одном таком проекте, в качестве исполнительного продюсера, а проще говоря, директора фильма, а заодно и кинокомпании-производителя.
Фильм назывался "Музыка для декабря", а заведомо творческим товарищем одного очень богатого человека был Иван Дыховичный.

Фильм получился высокохудожественным, а стало быть, не сильно востребованным зрителем, но богатый человек к фильму отнёсся с пониманием. Поэтому ни меня, ни Ивана не вывозили в лес и не совали нам паяльники в жопы. Более того, предполагалось продолжение банкета с богатым господином, и я студию не распускал и группу держал. По придурочности своей даже проплачивая части группы зарпллату из своего кармана. Сейчас жалею, но дело не в этом. Дело в том, что в комнатах Мосфильма сидела замечательная группа кинематографистов и ждала работы. Работу эту все рассчитывали получить благодаря Ивану.

И тут звонит мне Ваня и говорит, что один банк готов профинасировать клип, посвящённый 30-й годовщине советского твиста.
Песня называлась "Лучший город Земли" и спеть его надлежало Магомаеву с группой "Браво".
Ваня сказал, что к проекту льнёт уже тогда сильно известный Леонид Парфёнов. В каком качестве не сказал.

Построились клином, втроём (Дыховичный, Парфёнов, я) и пошли в пафосное здание на Мясницкой. Банк. По стенам коридоров развешаны картины современных художников.
Заходим в главный кабинет. Опять картины. Обстановка - хай-тек. Молодые япистые банкиры (двое) приветливо жали руки и предлагали обычные: "чай-кофе?".
Сели на диваны. Иван разложил приспособления для курения трубки, а после спросил: "Курить можно?"
Банкиры передёрнули плечами, сквозь зубы сказали - "Можно!", и врубили кондиционер.
Иван пыхнул вкусным табаком и начал говорить. Говорить Ваня умеет и умел и скоро банкиры забыли про свой табачный дискомфорт, превратившись в слух.

Повествование, способствующее получению денег, Иван начал с художественного пересказа киношных баек семидесятых годов.
Кино тех лет, исполняя госзаказ, выдавало на плёнке жизнь советских тружеников и защитников Родины. Киношные острословы, подустав от этой творчески невыносимости, предлагали построить по Мосфильму стационарный рельсовый путь и пустить по нему тележку с камерой. Мол, пусть камера панарамирует по золотым колосьям ржи, уходящим за горизонт мосфильмовских далей, без остановок и ЗТМ, войдя в павильон, уткнётся в жерла доменных печей, потом, нырнёт в партизанскую землянку на Малой земле (в Брянском лесу), а дальше, вынырнет на профсоюзном собрании тружеников советских химчисток (на очередном съезде КПСС)...
Предполагалось, что вся эта бесконечная и позитивная плёнка должна была сопровождаться оптической фонограммой дивных советских песен из "Кубанских казаков" и других замечательных лебедевых-кумачей.
Ванин рассказ был посвящён соскученности населения бывшего СССР по по стогнационному покою и бытовой устроенности тогдашней жизни.
Ваня сформулировал концепцию "Старых песен о главном", ёмко и образно, приправив её ещё и желанием А.Б. Пугачёвой пропевать советские песни.
С его слов, АБП ему лично рассказывала про блестящие слезами первые ряды партера на её концертах, когда певица запевала: "На тот большак, на перекрёсток..."

После этих слов Вани, подпевать Пугачёвой принялись и банкиры. И ихнему желанию профинасировать начинание с "Браво" и Магомаевым альтернативы уже не имелось.
Во время повествования я, им увлекшись, забыл об отведенной мне роли - топового организатора кинопроизводства, которую принялся исполнять сразу по вхождению в кабинет. До разрешения курить, я достал блокнот и ручку и сосредоточился на деятельности, которую сегодня, значительно ярче, успешнее, чем я, исполняют министры нашего правительства - Путин говорит, а они истово что-то пишут.

Собственно, финальным акцентом в отведенной мне роли должна была стать смета в Эксэле, которой бы я бухнул на стол банкиров в конце этой встречи.
Короче, по-министерски у меня не получилось - рассказ Ивана непланово очаровал вместе с банкирами и меня. Кажется, я даже подпевал банкирско-пугачёвскому хору: "На тот большак..."
Морок, одним словом.

На Леониде Парфёнове я сконцентрировался в завершении вводной Ваниной речи - он воплощал собой Большое Ухо, видимо, тоже впечатлившись повествованием.

История, к сожалению, ничем не закончилась. И дело не в банкирах - сразу после разговора мне была отслюнявлена десятка грина, авансом. Даже без полноценной сметы. Просто под Иванов рассказ.
Я начал эти деньги потихоньку тратить - что-то заказывал, привлекал к работе людей. Великий кино-художник Владимир Аронин набросал эскиз декорации для седьмого павильона, начались разговоры с художниками по костюмам, созвоны с Хафтаном.

Но тут пропал Иван. Несколько дней не звонил и на звонки не отвечал, хотя мобила у него была, как не у многих в ту пору.
Через недельку позвонили из банка, спросили о судьбе проекта. Ответить было нечего, мямлил что-то про эскизы и разговоры. Ещё через пару дней, видимо, отряхнувшись от напущенного Иваном морока, банкиры попросили вернуть десяточку. Пришлось вернуть.

После появился Ваня и на вопросы ответил путано - мол, чего-то не лежит душа в этой истории, и если судьба не лежит, то и делать его не надо. Не знаю причины нележания Ивановой души, но тогда, помнится, он тяготился общением с Парфёновым.

Говорил, что Леонид зануда и только во всё вслушивается и мотает на свой ус...

Вот эту историю я и рассказал Эрнсту, наивно полагая развеселить. Пока рассказывал, увлёкся повествованием, стал корчить из себя Ваню... и не отследил реакцию слушателя. А зря.

По завершению моего рассказа, Костя был совсем иным - с каменным лицом и, леденя взглядом, Константин Львович молвил: "Юра, историю "Старых песен" придумал я сам и ни о каком Ване я ничего ни от Лёни, ни от кого, не слышал!"

Вот так! Ну, не мудак я?