Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Противоречивый Флориан

Писал тут недавно про "Детей колбасы". Ну, про концептуальный клуб "Флориан Гайер". Писал и про то, что от возраста, а скорее от бокса у меня отвратительная память. Короче, имя собственное в названии клуба мне ни о чём не сказало, а заглянуть в Интернет поленился. А сегодня любопытство взыграло и Флориан этот более-менее прояснился. Вспомнилось и обнаружилось кое-что и про Реформацию и про Лютера и про германский бунт - бессмысленный и беспощадный. Понятным сделалось желание организаторов концептуального клуба обозначить смысловые приоритеты названием. Мол, если уж бунт и буча, то хоть какой-то смысл  этому нужно приделать. И квалификация у руководителей бунта должна быть и целеполагание...
Непонятно только, как трактовать по-однозначней образ благородного рыцаря Флориана - изгнанного соратниками и заколотого слугами собственного сородича. Ну да ладно, я про другое...
8 кавалерийская дивизия СС носила это же гордое имя. Прям так и называлась: "8 кавалерийская дивизия СС "Флориан Гайер". Покуролесила эта дивизия и в Белоруссии и на Украине и в Югославии. В основном антипартизанскими делами дивизия занималась. Ну, каратели... Замочили её наши в Будапеште.
Вот на ум и пришло, что название у клуба противоречивое. С одной стороны дивизия эсэсовская в тёзках, а с другой Энгельс, который основоположник, который с Марксом, но не один человек, а двое... хвалил этого Флориана, называя его первым борцом за интересы пролетариата.
Как же в истории всё путано бывает.

Славик.

Всякое случается и у меня случилось. Давно пытался отыскать своего армейского друга Славу Доброва, гуглил изо всех сил, но с нулевым результатом. А тут набрал в Яндексе и тот выдал, что Славик оказывается трудится тренером по рукопашке в Загорском православном центре по воспитанию юношества. И даже фотку Яндекс выдал, где то ли Славику вручают грамоту, то ли он кому-то. На той же фотосессии приятно обозначились личности моего кумира Фёдора Емельяненко и Саши Поветкина - сына моего старшего курского товарища - Вовси.
Славик на фотке почти не изменился - так же кряжист и чутка нескладен, так же смотрит на мир исподлобья, только вот юношеская округлость лица за тридцать лет куда-то подевалась и графика черт сделалась ещё более выраженной. В общем узнал.
Позвонил в этот центр, оставил телефон и дождался звоночка от друга. А следом за звоночком и сам Славик нарисовался. Не изменился он совсем. Ну, исключая упомянутую припухлость. Такой же резкий и добродушный, такой же мечтательный и славный, огромный человечек, большой ребёнок, жизнью потрёпанный, но не побеждённый. Расстались мы с ним году в 83-м - он поехал по распределению ленинградского военного института физкультуры. Поехал куда-то на кулички - в забайкальский ВО. Какое-то время вяло переписывались, а после потерялись. По отголоскам знал, что Славик повоевал в Афгане, а дальше канул. Вспоминал его часто, не буду врать, что каждодневно, но нет-нет, да и подумается о нём...
Расвспоминались. Припомнили, что знакомству нашему уже тридцать три годика, а потерялись 27 лет назад.
Славик обзавёлся семьёй - жена и две взрослые уже дочки. Рутинно растит православное воинство, учит их быть мужчинами, по его признанию - орёт на них на тренировках, а то и лупит прыгалками. Точно не изменился.
Помню, по первости, как нас из карантина раскидали по подразделениям, Славик угодил во взвод связи. По рассказам старожилов, дедовщина до нашего прихода в дивизион, была лютая. И на Славика наезжать пытались - кинут х/б постирать, а он морду лица отвернёт от старослужащих и прокартавит что-то невнятное. Я ему: да ёбни кого-нибудь - думать забудут, как припахивать. А он стыдливо признался, что драться не умеет - будучи КМСом по классической борьбе, исполински могучим и взрывным, никогда не применял навыки в деле. Начал ему удар ставить. Физуха у Славика была сумасшедшей - резкий, не закрепощённый, координированный. Пошёл у Славика удар, а с ним и дерзость образовалась. Через несколько дней ко мне деды пришли из его взвода. С челобитной. Попроси, говорят, своего - он вроде шутя твои уроки на нас показывает, но синяки от них нешуточные происходят. Пускай ничего не делает с молодыми, но пусть и не бьёт... Смеялись мы долго.
Вообще, сверка воспоминаний выявила большие лакуны. Я, например, не помню много, что Славику запомнилось, а он, в свою очередь, забыл замечательные события, оставшиеся у меня в основных файлах памяти. Забавно и сверять одни и те же происшествия переживаемый с разных точек, индивидуально. Громкое дело было, когда приехали с "целины" дембеля. Увольняться. Были при развитом социализме такие повинности у военных - "на целину", когда в помощь сельскому хозяйству командировались сборные подразделения - водители срочники и офицер. Они жили месяца три-четыре гражданской жизнью, убирали урожай, ещё как-то помогали стране, но за "гражданскую" эту жизнь увольнялись на месяц-полтора позднее.
Приехали эти "целинники" и понять ничего не могут - группа "духов"-спортсменов игнорирует ветеранские традиции и в глухом отказе от любого неуставного давления. Сказать по правде, так и на уставные отношения мы коллективно срали.
Уже ждали наезда и были готовы. В моём казарменном бараке было всё тихо, а из второй казармы перед отбоем прибегают Стас Пятницкий - акробат, и Андрюша Рябцев - легкоатлет-средние дистанции: "Генку Бармина дембель ебнул - нос разбил..."
А Генка что? - спрашиваю. "Тоже ёбнул и тоже у дембеля кровь..."
Генка Бармин - мастер спорта по гимнастике, года на четыре нас постарше, после института, уже тренировал сборную Воронежа по прыжкам в воду. Мужикастый товарищ, очень славный человек, без бойцовской подготовки, но духовитый.
Бежим в казарму первой батареи. Там селились три подразделения: первая батарея эта, взвод связи, где Славик и автомастерские - мазутка, как мы их звали.
Залетаю в казарму и вижу - с двух сторон по коридору нависают деды. Сплошняком.
Две стены из дедов. Какие-то на подбор все рослые и агрессивные. Сплочённые единой целью - восстановить Статус Кво - молодой - иди паши, стирай, гладь, чисти сапоги дедушкам и, будь любезен, изображай паровоз - бегай под окнами с ветками, инсценируя движение дембельского поезда. Пиздюлей ещё положено было получать "духу" безропотно. А с нашим приходом по башке стали получать не только простые деды, но и сержанты. Лично побил двух сержантов из собственного карантина. В общем, мотивация нас зарыть у дедов была и приезд запоздалых дембелей-"целинников" был последним ихним шансом.
Пока из своей казармы бежал, завёлся. Адреналин стал сразу вылетать брызгами бешеной слюны. На входе в казарму, сразу у тумбочки увидел Генку с разбитой сопаткой, напротив дембелёк, тоже вытирается - заминка у них - меня все ждут.
Я какое-то время был лидером в нашей спортивной команде. После заленился и лидерские свои обременения забросил. Да и вся команда впоследствии разбрелась дружбой по интересам. Кто с кем общался, а я со Славиком, до его поступления в институт...
А лидерство у меня само собой получилось от моей "бурости", которая, в свою очередь, образовалась от курской моей уличной школы жизни.
Короче, залетаю в казарму - Генка, "дембелёк" и две стены из рослых дедов по коридору - справа и слева. Кричу что-то, слюна кусками вылетает с криками, прыгаю вправо - на мазутку, они шаг назад, поворачиваюсь прыгаю на дедов первой батареи - те тоже отступают. Чувствую, за спиной большое тело мои маневры повторяет - Славик. Молча, сосредоточено. Прикрывает спину. Переместились в расположение первой батареи. За нами с топотом мазутка туда же забежала.
С этого места у нас со Славиком воспоминания разнятся - мне-то казалось, что мы с ним вдвоём между двухъярусных кроватей заскочили, что бы в толпе не оказаться. А Славик говорит, что с нами Генка был рядом. Генку не помню. Помню только, что остальные наши спортсмены куда-то задевались.
Ощущения неприятные - против нас, пускай и с Генкой, человек тридцать, сурово мотивированных и тоже адреналиновых. В такие минуты в голове одна мысль барражирует - "Пиздец!" Мозг тогда отключается, но включаются рефлексы - ору что-то, сам не помню что, но очень агрессивно. Толпа вокруг густеет, где-то рядом сдвигаются кровати, тумбочки. Понятное дело, всё это в нас сейчас полетит. А деды густятся, но никто первым не решается на нас кинуться.
Слышу: "Тёмную им!" и топот сапог - побежали к рубильнику и погас свет. Совсем нехорошо стало. Несколько человек упёрлись бы, кровати на нас сдвинули, нам бы ноги переломало. Я в Славикову спину вжался, он ко мне. Темно и тихо. Только в просвет окон с улицы силуэты. Много-много. От ужаса ору что-то несуразное, но боевое. Вокруг топот - всё, думаю, писдец, сейчас в нас тумбочки полетят. Силуэты задвигались, но ничего в нас не прилетело. Снова тишина, после свет включили... А вокруг нас в радиусе метров пяти-семи, ни единого человека. Очень мы со Славиком смеялись, вспоминая это...
А ещё у нас со Славиком было три года ленинградских - я работал дворником в БДТ, а Славик учился своей военной физкультуре. Таскал в лихие голодные времена мне картошку из армейской кухни, тусил в моей дворницкой, встречали новые года и праздновали дни рождения...
Хорошо, хоть под конец молодой жизни, встретить родного человека. Подумать только - двадцать семь лет друг без друга жили. Больше такого не повторится.

Сапоги.

Холодно. Практически, невыносимо. Поэт Орлуша исчерпывающе высказался на эту тему... А я по этому поводу, впервые с армейский времён обзавёлся сапогами. Конечно бывали у меня такие сапожки - под брюки, у кого их не было... Но свежеприобретённые - другое дело. Голенища у них высокие, как у моих армейских кирзачей. В них вполне заправляются брюки и смотрится это стильно, почти как у актёра Вячеслава Тихонова - эсэсовское одеяние с сапогами в знаменитом сериале. Правда, голенища эти, в отличие от моих армейских, не брезентовые с изнанки, а вроде как уги эти, современные, мех внутри, а снаружи кожа выделанная подобно моей дублёнке. Сапоги такие, что в армии головой бы двинулся от обладанием такими. Рифлёная подошва, с умеренным каблучком и вполне жёсткая колодка. На уровне голеностопа молния - расширяет возможности проникновения ноги внутрь, оставляя плотным и лаконичным пространство при застёгивании.
Как же славно было обнаружить в себе подзабытую тоску по портянкам. Никаким носкам не сравниться в комфортности. В своё время, а именно тридцать три года и месяц тому назад, будучи ещё в карантине, я впервые выбрался в город. За мной в барак зашли курсанты-боксёрчики и, вписав меня в увольнительную, потащили в город на тренировку. Ну, да - кажется это было в первых ноябрьских числах 78-го года. Ещё недели не минуло с прибытия в часть, а уже в городе... Ощущения феерические - не передать. После тренировки, где я себя неожиданно показал, гражданский тренер пригласил нас - четырёх курсантов СВЗРКУ* и меня - рядового из ДОУПа** к себе домой, попить чаю. Не пересказать стыдобищу, когда во вполне цивильной прихожей пришлось снять сапоги, продемонстрировав грязноватые, в гуталиновых разводах портянки. Кальсонные подвязки, как у Паниковского, предательски торчали из-под Х/Б***. Очень было неловко, особенно на фоне вполне себе нормальных курсантских носков, обнаружившихся после снимания яловых курсантских же сапожек.
После я завёл себе и курсантские сапоги и П/Ш****, но такого пижонского лоска в своём обмундировании так и не смог добиться. В яловых сапогах было не очень комфортно - кирзачи были по-раздолбанее и по-уютнее, что ли... Яловые были пафосны и тяжелы - так и стояли в каптёрке, готовясь отправиться со мной не дембель. Кстати, увольняясь я их благополучно забыл в этой каптёрке, так, что донашивал их кто-то из моих армейских последователей.
А у офицеров сапоги были и хромовые. Не у всех, но были. Из всех перечисленных сапожных видов, хромовые более всего были похожи на обмундирование эсэсовцев. У офицеров и прапоров наблюдалось такое даже соревнование - изъёбство в зеркальном блеске голенищ. Особенно изгалялся один юный прапорщик с забытой фамилией. Скорее всего он совсем недавно отслужил срочную и отношение к форме одежды у него осталось несколько дембельским. Прапор этот заискивал перед нами, срочниками, некоторых из нас откровенно боялся, лебезил. Но сапоги у него были выдающимися по блестящести. Существовала такая технологи - голенище густо намазывалось хорошим сапожным кремом, а после проглаживалось горячим утюгом. Образовывался эффект пресловутой зеркальности.
Приобретённые сапоги, безусловно, теплы и хороши. Ногам в них тепло и уютно, но, один хуй, простудился я - сопли до пола (уж извините), чихаю, как заведённый. А вечер обещался быть разнообразным - танцам в Петровиче уже двенадцать лет - звали отмечать, день рождения у подруги Горской, опять же... Везде планировал быть, но с такой сопливостью выходить из дома бессмысленно. Даже в упомянутых тёплых и славных сапогах...


* - СВЗРКУ - Смоленское Высшее зенитно-ракетное командное училище, в последствие - СВЗРИУ - Смоленское Высшее зенитно-ракетное инженерное училище.
** - ДОУП - дивизион обеспечения учебного процесса - славная армейская синекура, где, впрочем, царили вполне себе жёсткие неуставные нравы.
*** - Х/Б - хлопчато-бумажное обмундирование, в основном для солдат срочников. Умельцы умели выстирать Х/Б до почти белоснежной желтизны - высший шик. Х/Б делится на обычное, которое можно было качественно застирать и т.н. "стеклянное", которое застирать не получалось...
**** - П/Ш - полушерстяное обмундирование. По покрою Х/Б, но другой, указанной фактуры. В П/Ш одевали курсантов военных училищ и бойцов элитных войск - всякие роты почётных караулов, штабы всевозможные...

Начитался тут Шендерович а в NAXIMе.


Мы не знакомы. При встрече, киваем друг другу, перекинулись, кажется, парой фраз про ни про что… У нас масса общих друзей и приятелей. Я знаю, что он Шендерович, он, про то, что я Znatokin, кажется, не знает и это обоих устраивает. В совокупности мне Виктор симпатичен и, уж всяко, не признавать за ним даровитости и творческого, порой, великолепия, невозможно.
На последних выборах в Госдуму Шендерович бодался с моими другом Говорухиным, и тут – коллизия! Дело в том, что политически мне ближе либеральный Виктор, а по-человечески люблю ретрограда и реакционера Станислава Сергеевича. Но, победы желал Говорухину исходя из собственных политических выкладок…
Вопреки бушующему на наших необъятных просторах тренду, я поддерживаю власть. Принимаю обзывания себя лоялистом и государственником. Оппозиция же вызывает, в большинстве своём, презрение, а в единичных случаях, как например, с Шендеровичем – жалость.
Жалко, что такой талантливый и бодрый человек все свои изрядные дарования устремляет на развал страны, которую мы оба считаем своей Родиной. В отличие от Шендеровича, у меня к Родине претензий нет. Какая есть, такая и Родина. Гордыню изменять собой все окрестные дали я давно и успешно пережил, что не лишает меня суверенного права чувствовать себя свободным и независимым человеком. То, что большинством оппозиционеров движет в первую очередь гордыня, соревнуясь с такими вполне бытовыми обстоятельствами, как снискание хлеба насущного, для меня сомнений нет. Гордыня Шендеровича очевидна и закономерна.
Виктор, будучи от природы невысоким человеком компенсировал этот спорный, однако болезненный для сцены и экрана недостаток за счёт специальных актёрских дисциплин. Он мастер сцендвижения и мастер до такой степени, что преподавал в ГИТИСе эту дисциплину. Это, поверьте, сложная наука. Неминуемые комплексы обделённый высоким ростом Шендерович преодолел, скорее всего, ещё в пубертатный период. Но если внимательно прислушаться к моему другу Андрею Бильжо – знатному специалисту в пубертате, станет ясно, что преодолённые комплексы всё одно – никуда не деваются, а в спящем или в полуспящем режиме сопровождают человека всю его жизнь.
Взялся так лихо обсуждать, возможно, болезненную для Шендеровича тему потому, что сам от горшка два вершка. Это как с еврейством. Если ты не еврей, то про евреев и не вякай. Я не сильно еврей, потому и не стану здесь заострять национальный вопрос, но он тоже, очевидно, комплексоёмкий.
И так, Шендерович был допрошен главредом моего любимого мужского журнала Александром Маленковым и его заместительницей Татой Олейник. Они сделали своё дело умело. Расспросили последовательно об отношении к глянцу, напомнили о давно забытых вечевых традициях новгородцев, задали вопросик об отношении к армии, пара-тройка любопытств об оппозиционности Виктора – кому жмёт руку, от кого прячет за спиной…
И вот что меня несколько задело в ответах Шендеровича. Обобщает. Обобщает, исходя из собственного, сугубо индивидуального опыта проживания жизни, без всяких рефлексий по поводу того, что у абсолютного большинства народонаселения этот опыт иной. С его слов, до похода в Советскую армию, которая «предъявила ему его страну», Шендерович полагал, что «Олег Табаков, Константин Райкин, Окуджава и Высоцкий, математики, музыканты и юристы из родительских застолий – это и есть советский народ». Хороший интеллектуальный багаж для призывного пункта. Стоит ли удивляться, что «там ударился лицом о реальность довольно сильно». У меня не было перед армией такого калиброванного представления о стране, но лицо всё равно разбивали. «Спасибо, вернулся живой…» - говорит Шендерович. Присоединяюсь. Правда несколько с иным знаком. Не сразу, но пришло понимание, что служба в армии это довольно замысловатый, как правило, сильно несправедливый и жестокий механизм по изготовлению мужчин. А у мужчины, если он ещё и гражданин, должно быть понимание армии, как института который суров, жесток и предполагает возможности убивать и быть убитым. Цивилизация, популяционная её составляющая не может, к сожалению, исключить войну, как опцию...

 

Ужас! Посмотрел на часы и понял – опаздываю! Если интересно читать мыслишки про Шендеровича в MAXIMе, пишите, а я побежал…


Совецкая армия.


Странное место войсковая часть, созданная для обеспечения чего либо специального. С одной стороны, вроде, все ходят в форме единого армейского образца, зубрят устав гарнизонной и караульной службы, а с другой, ну, какая это, в самом деле, армия? Так, шарашка...
Collapse )

как родная меня мать...


 

 

Уходил я в армию 27 октября 78-го года. За неделю до этого забежал на «Спартак» и выхватил у нетрезвого Валерки Николаева (младшего тренера на ту пору) бумаги про то, что я действительный перворазрядник по боксу.
Collapse )

91-й. Белый дом. Мосфильм.

Очень нескромно. Но расскажу, как было. Без прикрас.

начало вот здеся:
http://znatokin.livejournal.com/26490.html

А было так – со съёмочной площадки фильма «Прорва» на ВДНХ я ломанулся к Белому дому и приехал туда 20 числа к обеду.
Там только-только прозвучали мобилизационные слова к собравшимся вокруг здания гражданам. Им было предложено собираться в десятки и сотни, запоминать рядом стоящих, не поддаваться на провокации и готовиться защищать оплот демократии.
Первым моим желанием было стать в строй и запоминать лица слева и справа. Но организм уже изрядно выработал адреналина и просто стоять и ждать штурма я не смог бы физически. Меня трясло, на глаза наворачивались слёзы патриотической растроганности, хотелось вот тут же и умереть за демократию.
Умирать я собирался непременно в бою, на людях и под аплодисменты. Стоять же в строю, ждать штурма было тоскливо, очень медленно и невозможно.
Уж и не вспомню, каким образом я проник в здание Белого дома и добрёл до кабинета где заседал командующий обороной БД генерал Кобец. Помню, что проник я через двадцатый подъезд и помню, что лифты в здании работали.
В коридорах было нервно и многолюдно.
К самому Кобцу меня не пустили, а в его приёмной со мной принялся разговаривать полковник в камуфляже. Кажется, это был тот самый человек из сюжета по Перовому каналу, который листал журнал и говорил хуйню про 200 танков. Только человек из телика сильно полысел. Но, сколько лет прошло…
Разговор в приёмной сводился к обсуждению моей инициативы срочно доехать до Мосфильма и вооружить имеющимся там холощёным оружием защитников БД.
А то, начнётся штурм, а у людей в руках только арматура…
Полковник этот меня выслушал. Отнёсся к услышанному со вниманием и сделал встречное предложение: немедленно ехать в Алабино и поднимать Кавалерийский полк на защиту демократии. В помощь мне предлагался стоящий рядышком казачок, с бутафорскими Георгиями на груди гимнастёрки, в шароварах с лампасами, с шашкой через плечо и с лихим чубом из-под казацкой фуражки. Казачок был очевидным ряженым и кроме смеха, вызывал ещё и ужас от вопиющей местечковой глупости.
Представить себя в кампании этого клоуна в кавполку, разговаривающим с командиром Барило уже было не комфортно.
Я спросил хлопца: «А как же ты собираешься убеждать солдат ехать воевать в Москву?»
«Да, с именем Господа» - ответил ряженый и истово закрестился.
Ехать в Алабино я сразу передумал. Места там военные, там же, кажется, расквартирована Кантемировкая дивизия, другие воинские части. Мне сразу нарисовалась картинка, как мою дивную восьмёрку «Сонечку» переезжает безжалостный танк. Кажется, придумались даже изобразительне подробности – как завернулись восьмёрочные крылья под грозными треками, и как скомкалась крыша… Бррр!
Вежливо отказавшись и от поездки в Алабино и от помощи ряженного казачка, я предложил всё-таки воспользоваться оружием из пиротехнического цеха.
Полковник покладисто согласился. Спросил – нужна ли помощь? Транспорт, люди?
Прямо из приёмной Кобца я набрал телефон студийной диспетчерской. На другом конце отозвалась Галя. Ещё со времён моей административной юности я знал всех диспетчеров. И они меня, что естественно.
Стал спрашивать Галю про ситуацию на студии. Там в комнате, где происходят диспетчерские совещания, стоит телевизор и Галя была в курсе происходящего в городе. Она рассказала, про то, что Досталь (тогдашний гендиректор студии) должен был ещё утрм прилететь из Крыма, что вместо него на студии сейчас командуют два его зама. Шмельков и второй, чью фамилию я забыл. Он ещё какое-то время работал главным инженером, но вот фамилию вспомнить не получается.
Поручив Гале искать Досталя, я рванул сам вооружаться. Представлялось целесообразным взять нунчаки для ближнего боя, за две недели до того я привёз из Америки целую коллекцию разных ножиков и тут уж надо было выбирать. Хотелось чего-нибудь огнестрельного. Такие события, а стрельнуть не из чего!
Позвонил приятелю и тот «порадовал» - даст поносить хороший пистолетик. Настоящий. Было настоятельно рекомендовано: никого не застрелить, саму не погибнуть, а если заметут, то мне никто ничего не давал…
Сразу из БД поехал за пистолетиком. Ехать пришлось по Ленскому проспекту и пару раз я довольно нахально проехал на красный.
На третьем светофоре из стакана высунулся гаишник. В открытое окно крикнул ему, что еду по заданию из Белого дома.
Мент деловито кивнул, полез в будку и прокричал вслед, что пускает меня по зелёнке.
От избытка чувств я расплакался. Прямо в машине. Даже дорога поплыла…

В комплекте с пистолетом оказался и бронежилет. Обе штуковины американские. Пистолетик не самого калибра. Не помню, кажется 5 с чем-то. Но штучка ладная, компактная и эргономичная. Бронник тоже удачный, прямо дизайнерский такой. Не то, что у ментов.
Экипировавшись таким образом, помчался на студию.
Сразу забежал в караулку местного ВОХРа и, зачем-то сообщил начальнику караула о намерении изъять студийное оружие для защиты демократии.
Мои слова сначала вызвали в караулке веселье, когда же я манерно достал воныну и передёрнул ствол, вогнав патрон в патронник, то моментально прозвучала команда всем караульным получить наганы и заступить на охрану оружейки. От меня.
Наведя шухера в караулке, я устремился в производственный корпус, в диспетчерскую. Галя звонила, как заведённая по всем телефонам и искала Досталя. Тот ни откуда не проявлялся.
Из диспетчерской я набрал начальника оружейно-пиротехническго цеха. Тоже забыл фамилию. Помню, что мы с ним тёзки, только он Юрий, кажется, Николаевич…
Неожиданно тёзка, который человек был, очевидно, подпогонный, на своём связанном с оружием посту, покладисто согласился выдать мне арсенал. На мою жалобу, что охрана меня не пускает к оружию, сказал, что ему охрана не почём, что он имеет право самостоятельно вскрывать свой цех и оружие выдаст. Просил без него ничего не предпринимать. Сказал, что едет на студию с Преображенки. На машине.
Мне полегчало. Одному штурмовать оружейку не хотелось.
Тем временем, Галя обнаружила Досталя на даче. Попросил соединить.
Случился занятный разговор:
«Владимир Николаевич, это Юра Znatokin, помните?»
«Помню. Чего тебе, Юра?»
«Я из Белого дома. Там скоро штурм начнётся…»
«Ну?»
«Вы, Владимир Николаевич, как к происходящему относитесь?»
«Я нормально отношусь, ты про что спрашиваешь?»
«Демократия в опасности. Путчисты собираются штурмовать Белый дом. Как вы собираетесь реагировать?»
«Завтра проведу правление с утра. Вынесем резолюцию»
«Владимир Николаевич! Люди сегодня могут погибнуть…Штурм вот-вот… Я приехал из Белого дома за оружием на студию. Собираюсь забрать. Вызвал начальника пиротехнического цеха…»
На том конце трубки повисела немного пауза.
«Без меня ничего не предпринимай. Я приеду и сам всё выдам»
Гудки.
Сказать, что я охуел – ничего не сказать. Засуетилась диспетчер Галя. Принялась организовывать машину за Досталем. Мой воспалённый бред с этим холощёным оружием стал претворяться в жизнь.
Сидеть в диспетчерской не получалось. Как и где бы то ни было. и стоять-то не мог. Моторность образовалась невероятная. Побежал куда-то по коридору, лишь бы не находиться в покое.
Пробегая по центральной площади из производственного в центральный корпус, увидел, как досталевский Мерседес с прогазовкой мчится к воротам.
Пресловутое шило в жопе толкнула меня куражиться дальше. Я ворвался последовательно в оба кабинета действующих замов Досталя.
Уж и не помню, в какой последовательности, кажется, первым был зам с незапомненой фамилией. Захожу. Тот уже предупреждён охраной, что по студии бродит Znatokin, в полном неадеквате, с оружием, всех пугает. Психический …
Сидит. Пишет чего-то. Начинаю ему петь свою песню про демократию. Реакция бюрократическая. Какая нахуй демократия, какое нахуй оружие, с ума Znatokin ты спятил. Иди не морочь голову людям.
Я ему про Досталя. Не верит. Насмехается и всё спрашивает – где, в какой инструкции написано выдавать оружия сумасшедшим? Тем более во времена социальных волнений.
Хотел ему ногу прострелить, но пожалел. Пошёл к Шмелькову в надежде на понимание.
Там такая же хуйня… Андрей Серафимович насмехается и всё про инструкции спрашивает. Совсем страх потеряли.
Дальше на какое-то время провал в памяти образовался, короче, Галя меня разыскала где-то на студии, сказал, что б шёл к Досталю в кабинет. Ждёт.
Забегаю. Там уже совещание. Сидят за столом: Досталь, тёзка мой пиротехнический и эти два ухаря – замы.
До сих пор неловко перед Владимиром Николаевичем за собственный мудизм с понтами. Видок-то у меня, мама не горюй: куртка военная, как у Рэмбо, привезенная мне Соловьёвым, джинсы заправлены в сапоги, в каких сегодня скины щеголяют, за голенищами торчат нунчаки и изрядны такой тесак японский… Повстанец, ёпть.
Здороваюсь с Досталем и тёзкой, замов принципиально не замечаю. Те тоже в мою сторону не смотрят, пишут чего-то, как сегодня министры на заседании правительства у Путина.
Слово за слово. Досталю даю номер телефона в БД, он начинает разговаривать с кем-то там. Докладывает, что готов обеспечить защитников всем, чем располагает студия – оружие, там транспорт… Обещает кому-то завтра утром провести правление студии и принять резолюцию. «Ночевать буду на студии. Если что звоните. В вашем распоряжении… Да, Znatokin мой представитель.»
Ну, после таких слов от Досталя, которого почитал с самого своего кинематографического детства, впору было умом по по-настоящему тронуться…
Досталь на меня смотрит, спрашивает – всё ли я слышал? Какие ещё мои пожелания будут?
А у меня какие пожелания – быть в гуще событий! «Я», - говорю Досталю, «поеду защищать демократию».
И тут мне в голову приходит – на студии испокон квартировал взвод из кавполка. Ну, не взвод, но отделение точно было. Солдатиков использовали на хозработах, они обслуживали студийные буфеты и столовые, кололи лёд, ну и пьянствовали, как без этого.
В этом боевом соединении проходил службу известный ныне режиссёр Егор Кончаловский. Ну. Это другая история…
Я, возьми и скажи Досталю: «А что, Владимир Николаевич, не снарядить ли солдатиков защищать демократию?»
Пока тот думал, да кивал, я уже помчался к этим солдатикам, поднимать их на борьбу…

Длинно получается – завтра доскажу. Там ещё интереснее…